РОС пообещали почти полную автоматизацию и эксперименты, недоступные на МКС
Автор: Елизавета Добровольская Роскосмос начал чуть подробнее рассказывать, чем Российская орбитальная станция будет отличаться от МКС. Глава госкорпорации Дмитрий Баканов заявил, что РОС задумывают не как замену в старом виде, а как новую платформу для экспериментов, которые на Международной космической станции провести нельзя. И еще один заметный акцент — высокая автоматизация станции.
Баканов говорит, что РОС откроет «абсолютно новую главу» в российской пилотируемой космонавтике. По его словам, это будет более современная околоземная станция с новым набором научных задач. И там, как он отдельно подчеркнул, появятся дополнительные исследования, которых на МКС не было.
Заявление прозвучало на фоне очередного пилотируемого запуска к Международной космической станции. 14 июля ракета «Союз-2.1а» вывела на орбиту корабль «Союз МС-29» с экипажем 75-й длительной экспедиции: Петром Дубровым, Анной Кикиной и астронавтом NASA Анилом Меноном. Миссия рассчитана на 261 сутки. Баканов добавил, что считает задачу завершенной только после стыковки и перехода экипажа на борт станции.
Заодно Роскосмос дал понять, что разрыва с NASA после МКС не будет. Программа перекрестных полетов России и США сохранится до конца эксплуатации станции. С учетом того, что сама МКС уже выходит на финальный отрезок, это выглядит вполне логично: NASA планирует эксплуатировать ее до 2030 года, а для сведения станции с орбиты выбрало деорбитальный корабль, который строит SpaceX.
На этом фоне РОС для России выглядит не просто следующим объектом на орбите. Это попытка заново собрать собственную пилотируемую инфраструктуру и перевести ее на другой режим работы. У Китая при этом уже есть Tiangong, которая постоянно принимает экипажи, так что после завершения истории МКС на низкой орбите международных площадок останется заметно меньше, чем в 2010-х. Когда именно РОС начнет принимать экспедиции и какие эксперименты станут ее главной витриной, еще придется ждать ответа, и это, похоже, один из главных вопросов для российской космонавтики на ближайшие годы.
