Компании, которые помогают стартапам закрыться, начали продавать разработчикам ИИ цифровые архивы закрытых стартапов. Покупатели получают код, переписки и документы, созданные в ходе реальной работы. Основатели могут вернуть часть вложенных средств. Но цены на такие данные пока нестабильны, а вопросы приватности и согласия сотрудников остаются открытыми.
Когда в этом году Ки́лан Миске́лл закрывал криптостартап, он не рассчитывал заработать на его архивах: пользователи сервиса были анонимны, а сама компания просуществовала всего несколько лет. В итоге он получил около $25 000 (примерно 2,1 млн ₽) за код. Ещё одна сделка за рабочие данные из Google, Notion, Figma и Slack не завершена; по оценке Мискелла, за них могут заплатить около $15 000 (примерно 1,3 млн ₽).
Продажу организовала SimpleClosure, которая помогает компаниям завершить работу. Руководитель стартапа говорит, что архивы, собранные за два с половиной года, оказались кому-то нужны. В апреле SimpleClosure добавила продажу данных в набор услуг: её платформа Asset Hub помогает основателям находить покупателей для кода и информации из рабочих сервисов, включая почту, чаты и документы.
Среди покупателей Asset Hub — разработчики базовых ИИ-моделей, компании, создающие виртуальные рабочие пространства для обучения ИИ, и крупные технологические фирмы, которые строят собственные модели. Платформа провела более 150 сделок и рассчитывает к концу 2026 года вернуть стартапам свыше $10 млн (около 839 млн ₽). По словам главы SimpleClosure Дори Йоны, сделки с продажей кода или данных, прежде редкие и считавшиеся неловкими, стали привычнее: сейчас такие продажи входят в 47% сделок компании.
Похожую услугу предлагает конкурент SimpleClosure — Sunset. Её основатель и руководитель Брендан Махони рассказал, что при оценке активов учитывают число сотрудников, срок работы компании, объём данных и то, как команда пользовалась рабочими инструментами. Махони сравнил цифровые следы рабочих процессов с древесной стружкой: раньше её считали отходами, хотя она может иметь ценность.
Интерес к архивам закрывшихся компаний резко вырос в прошлом году, когда лаборатории, обучающие ИИ, столкнулись с ограничениями общедоступных и синтетических наборов данных. Например, Surge AI покупает материалы для создания «тренажёрных площадок» с задачами для ИИ-агентов. Там те могут отрабатывать разные сценарии, в том числе исправление сложной ИТ-инфраструктуры и подготовку апелляционных заключений.
Ник Хайнер, который руководит в Surge AI работой над такими средами, ищет архивы с разными ситуациями: от разногласий до сложных решений, требующих оценки. По его словам, история переписки одной компании в Slack может быть полезнее, чем совокупность чатов, писем и календарей другой, если в ней больше разнообразных и содержательных разговоров. Архивы реальной работы также помогают избежать ошибок, свойственных синтетическим мирам, например ссылок на несуществующие даты.
При этом неизвестно, насколько обучение на настоящих архивах повышает качество ИИ. Компании пока не опубликовали испытаний, в которых сравнивали бы результаты обучения на реальных данных и альтернативных наборах. Цены тоже различаются: покупатели оценивают их по гипотезам о том, сколько полезных задач можно извлечь, например, из 100 000 строк кода.
Несмотря на разницу в оценках, крупные сделки уже заключают. В августе, во время процедуры банкротства Spirit Airlines, Google перебила предложение компании Mercor, работающей с данными для ИИ, и купила архивы авиаперевозчика за $10 млн (около 839 млн ₽). В сделку вошли данные за несколько десятилетий: 100 млн электронных писем, 500 млн сообщений в Microsoft Teams и сведения о 176 000 сотрудниках. В сентябре Bloomberg сообщил, что подразделение SpaceX, занимающееся ИИ, рассматривает возможность покупки данных у испытывающих трудности стартапов.
Законность и безопасность таких продаж вызывают споры. Профсоюз бортпроводников Spirit Airlines возражал против сделки из-за риска для приватности. Адвокат Грег Юинг, консультирующий ИИ-стартапы, назвал подобные данные юридически опасными. Компании, которые продают архивы, привлекают специалистов по данным: те удаляют сведения, позволяющие установить личность, и исключают кадровые записи. Покупатели также утверждают, что очищают полученные материалы.
Однако в почте и календарях могут оставаться личные подробности: записи к врачу, планы забрать ребёнка из школы или договорённости о встрече. Юинг описывает происходящее как «Дикий Запад» обучения ИИ, который только начинает сменяться лицензиями и проверками способов использования данных. Отдельный вопрос — кто получает деньги. Обычно выручка достаётся старшим кредиторам и инвесторам, а не сотрудникам.
Профессор права Университета Эмори Ифеома Аджунва, автор книги «The Quantified Worker», рассматривает такие сделки как форму присвоения созданного труда. По её словам, закон допускает наблюдение за сотрудниками, когда оно помогает им выполнять работу, но после закрытия компании это обоснование исчезает. Аджунва считает, что работодателям нужно получать явное согласие сотрудников на продажу их данных; при этом федерального закона, который запрещал бы такие сделки, нет.
Основателям закрывающихся компаний трудно проверить, кто покупает архивы и как собирается их использовать. Им также не всегда легко понять, справедлива ли предложенная цена. По оценке материала, в ближайший год стоимость данных может стать стабильнее, если этому не помешает возможный крах пузыря вокруг ИИ.